08
мая 2018

175

Вас не сломили тяжести и голод

Вот и пережита очередная зима. Возвратились в родные места скворцы и журавли, проглядывают первые «солнышки» мать-и-мачехи. Весна принесла нам и светлый праздник Победы.
В нашем селе давно нет тех, кто воевал; всё меньше тех, кто жил в военное лихолетье. Им теперь уже за 80, мальчикам и девочкам сороковых, взрослевшим не по годам, подставившим свои хрупкие плечики под невыносимые, казалось бы, тяжести.

«Только и запомнила, как всё время работали, - говорит моя односельчанка Александра Даниловна Глушкова. - То лён пололи да теребили, то на картофелище, то с граблями с утра до вечера. Много нас, девчонок-то, было. И поиграть охота, да видим: работы много. Бригадир поглядит - поглядит, хитровато прищурится и скажет: «Все хорошо работаете, кроме одной. А кто, не скажу пока». А мы и давай опять стараться, чтобы про меня так не подумали.
На сенокос ходили, дак не могли дождаться, когда клевер начнут убирать. Клевер-то смечут, а кумушки, так мы называли клеверные головки, которые отпали, мы все-все подберём да по кучкам разложим, чтобы всем досталось. Ели их, в хлеб запекали.
А как там Анна Семёновна-то поживает?»
Анна Семёновна - это моя мама. Они с тётей Шурой одногодки.

Когда речь заходит о войне, мне кажется, что мама вся исходит болью. Я знаю, откуда у мамы эта боль - её брат восемнадцатилетним парнем вернулся с войны инвалидом:
«Господи, да все мужики и парни из деревни ушли. Парнишки подрастали и тоже уходили. А вернулось совсем мало. Что ни день, то похоронка. Рёву по всей деревне сколь было! В некоторые дома по две-три похоронки принесли.
А еда какой была? Ой, не пропускали ни одной травинки! Только «плешь» какая из-под снега появится, мы уж ковыряемся: нет ли пестов. Это хвощ полевой, теперь только старики это слово и знают. Кисленку собирали. Липа начнёт распускаться - такая радость! Тоже прибавка к столу. А теперь, чего душе угодно, ешь. Да ничего уж не хочется. Вот гляжу на сахарницу с конфетами и думаю: тогда бы этакое-то богатство на стол! Даже представить не могу, что бы делала: ела или глядела всё?..»

Да, сколько всего они, девчушки ещё совсем, пережили! А остались незлобивыми, бескорыстными и отзывчивыми на чужую боль. Во взгляде -тихое спокойствие с лёгкой, приглушённой годами грустинкой, а в редкой робкой улыбке - искренняя радость…
Здоровья вам, родные вы наши, тепла со спокойствием и тихой согревающей радости.

В том сорок первом было тебе 10,
И на войне ты не была.
Зато забот какая ноша
На плечики твои легла!

За брата, за отца и за соседа
Работала ты в поле как могла,
Лишь на минуточку украдкой у сусека
Тряпичну куклу в руки ты брала.

Баюкала, одёжку поправляла
И, «покормив», укладывала спать,
И, прихватив посудинку, бежала
Ты на межу, чтобы пестов набрать.

Так на траве, пестах да на картошке
Росла ты, бегая в лаптях.
Зимой в изношенной шубёнке
Ты лес пилила, в пару встав.

И руки в старых «подерёжках»
Не гнулись на морозе злом.
А ты мечтала о сапожках
И платье ярком, городском.

Да, ты не слышала разрывов,
Не видела горящих деревень,
Зато от похоронок выла, как большая,
Едва ль не каждый день.

Зато забыла, что такое детство,
Работала со взрослым наравне.
И без тебя, наверно б, не случилось
Победы на далёкой той войне.

Н.ПАКИНА, с.Макарье.